Удивляюсь я, братцы, почему это у нас шкура не в шерсти, а мы на волчьем положении ходим? И волк воюет, и мы воюем, а за что он в зверях, мы же -- в людях, не пойму!
Ненавижу, если вымудровывают. Все просто: к старому нас паровозом не поворотить, к новому -- враг не пускает; значит, войну воевать до полной победы.
Навыдумывали враги сказок про ту войну. Про эту же войну сказок не видно. Эта война, как ясный день видать,-- за шкуру собственную гибнем.
Конники -- люди особые. Под ним четыре ноги как пружина. Пригнись, свистни -- истаешь как дым.
Четыре ноги в левой руке зажмет -- и ни с места.
Мы всегда победим, мы барахла паучьего не бережем, вокруг ног оно не липнет, не тягчит.
Теперь всё впору. Разоряй, спали, а время придет -- все наше будет, не уменьшится.
На той войне -- из-под палки, да против немца, на чужую выгоду. А как за себя, да против кровного врага, тут с удовольствием воюешь.
Сижу вроздых, думку думаю, чтобы не зря все это вышло, чтоб мимо не пробить, злого семени за ногою не кинуть.
Перед нами не задашься. Если мы за дело взялися -- сделаем. В трех водах топлено, в трех кровях купано, в трех щелоках варено. Чище мы чистого.