Вот кабы как в сказке -- на мизинчике колечко. Крутанул колечко вправо -- волшебником стал. И землю насквозь видно тебе: где лежат камни-алмазы, где уголь -- людская теплота, где золото -- людская красота. Крутанул колечко влево -- человека насквозь разглядишь. И никаких тогда бед людям, как день весенний все ясно: этот годен, этот гниль.
Что оно тебе такое, груша-дерево? Тряхни -- груши сыпанут тысячами, одна другой смачнее. Разве нужных людей так ищут? Первое -- человек не груша, а и груши дичками растут. И второе -- червяка сгложешь в груше, не доглядевши.
Я мечтаю о чести, я мечтаю, что раз свой, раз одной судьбы, раз из труда человек с тобой рядом,-- верь ему. В глаза погляди ему крепко и верь.
Теперь насчет землицы: как ее убрать, красавицу? Ведь твоя будет. Женку берешь, нарядов для ее красоты мечтаешь. А тут такая-то наипервейшая тебе зазноба -- земелька!
У земли приставим образованных в работнички. Пусть холят ее, пусть и живут с ней, пусть и родит она, матушка, многое множество.
Я все по мирному делу скучаю. Не по нраву русскому война, нет, не по сердцу. А воюем мы так крепко всё за мирное же дело, за свое житье настоящее.
Собьем врага в море, под морской волной подержим его до смерти, отгребемся веселым веслом на родину,-- строить, строить, да новое все. Не латать, не штопать, а всю мечту исполнить! Я-то знаю, чего хочу.
Я из плотников, к строению приучен, о нем, бывало, вся голова хлопочет. Тем дышал, от того семью питал, то и дальше делать буду. Хоть мое и малое умельство, а на всеобщем деле пригодится.
Считать я мастер, так вон Володечка-студент математиком меня кличет. Ничего, раз так -- у меня такая мечта: есть его, Володины, слова про математику-науку, вот я ее и оседлаю. Способность к тому имею.
А что ты с этой наукой делать станешь для настоящей пользы бедному человеку? Езжай, брат, с беляками в заграничные государства, там счет во как нужен, миллионы у них. А мы, с нашими капиталами, и на пальчиках досчитаемся.