Почудился затаенный упрек.
-- Все равно, ведь, -- сказал он, как бы с вынужденным оправданием. -- Это должно было произойти. Но то, что это произошло сейчас, делает меня бесконечно счастливым.
-- Бесконечно счастливым, -- повторила она, как ему показалось, с дрожью тоски в голосе.
Замирая, он спросил ее:
-- А ты... Ты разве не счастлива?
Она чуть слышно прошептала, боясь, что он в голосе ее может уловить иное:
-- Счастлива.
И хотя этот шепот не ответил его ожиданию, он ухватился за слово и заговорил, гладя ее руку, сам себя успокаивая и ободряя срывавшимися словами:
-- Теперь я знаю, что ты не оставишь меня. Я понимаю, ты устала, я измучил тебя. Но все было так неопределенно. Теперь мы уедем в деревню на лето. А там... -- он, взволнованный, перевел дыхание, -- будем жить, где хочешь и как хочешь.
-- Мне ничего не надо, -- сорвалось у нее с глубоким вздохом.