Пятый удар томительно и нудно разливался в воздухе, отягощенном тишиной.
И вдруг под этот удаляющийся звон раздались быстрые шаги по гравию.
Он мгновенно узнал эти шаги и вскрикнул от неожиданности.
-- Она! Это она!
Мать сначала не поверила, но он твердил:
-- Она, она!
И ее от каждого звука, этих шагов, от каждого слова его, охватывала злая, торжествующая радость.
-- А-а, -- протянула она, чувствуя, как сваливается с нее эта гора. -- Я говорила. Я говорила! Она бежит убедиться, что все кончено.
Эта ярость торжества на миг передалась и ему.
-- Тем лучше! -- с ожесточением воскликнул он. -- Тем лучше.