-- А что ж, а разве этот, так называемый брак, в девяносто девяти из ста, не та же самая коммерческая сделка, и чем обеспеченнее публика, тем эта сделка очевиднее. Каждый, так называемый образцовый муж изо всех сил старается избавить жену от какой бы то ни было работы, а каждая женщина принимает это, как должное. Ха-ха-ха... -- закатился он, и все его туловище, в котором главное место занимало преждевременное брюшко, заколыхалось.
Дружинин пренебрежительно поморщился. Он хотел было уже что-то возразить, но художники шумно заговорили со всех стороны
-- Даллас прав.
-- Я нахожу, что Кроль прав.
-- Позвольте. С...собственно говоря, все правы. Пусть каждый поступает по-своему, лишь бы совесть была чиста.
-- Нет, главное, чтобы не было вреда другому.
-- А покупать женщину за деньги -- это гадость, -- горячился Ольхин. -- Это гнуснее еще, чем ростовщичество. Пользоваться нуждой и получать несоизмеримое с тем, что платишь.
Круглые глазки Кроля засветились досадой.
-- Почему же несоизмеримое? Это смотря по тому...
-- Пошлость, -- перебил его Ольхин. -- Ничего нет прекраснее, бесценнее женского тела. А что такое деньги?.. Тьфу!