-- Ну, да, я очень этого хотела, -- чистосердечно созналась она. -- Ведь я вам нисколько не помешаю. Правда?
И глаза ее почему-то обратились прежде всего на Дружинина, который с усиленным вниманием рассматривал новое приобретение Далласа: маленький складень шестнадцатого века с синей эмалью, ярко и свежо блестевшей в углублениях старой меди.
Стрельников так и загорелся при виде этой старины.
-- Есть мена, -- обратился он к Далласу, любуясь иконкой.
-- Что у тебя? -- спросил Даллас. -- Хвались.
-- Есть миниатюрка на слоновой кости -- женская головка, и старинная литография.
-- Э, знаю, у Моисеева приобрел?
-- Да, он принес мне.
-- Вот свинья, -- ревниво заметил Даллас. -- Ведь он обещал мне их уступить, а ты перебил. Ну, да это не Бог весть какие сокровища, -- сказал он больше для своего успокоения.
В то время, как другие художники старались рассеять ее смущение, она, с благодарностью кивая им, слушала этот непонятный для нее разговор, несколько задетая невниманием к ней Дружинина.