Редко-редко, в виде исключения, допускались артистки или натурщицы, но те и другие держали себя по-товарищески и почти не стесняли художников. Появлялись они мимолетно и не было времени разыграться страстям. В виде исключения согласились допустить и приятельницу Стрельникова, которая, по его словам, была -- славный малый и отлично пела.
-- Наверное, какая-нибудь морда для некурящих, -- недовольно ворчал архитектор Кроль, толстенький, кругленький, всегда веселый еврей, который, не в пример своей нации, любил, как он выражался, урезать, и при этом в таком количестве, какого не мог одолеть никто из его собутыльников. И натура у него была широкая и на язык он был крайне несдержан.
-- Вот теперь нельзя будет при этой юбке настоящего слова завернуть.
Самый старший по летам из этой компании, художник Лесли, за свою наружность прозванный гугенотом, слегка заикаясь и потому употребляя много лишних слов, возразил Кролю:
-- С...собственно говоря, если хотите, т...тем лучше. От ваших настоящих слов в...воздух киснет.
Кроль был единственный, с которым гугенот был на вы и не ладил именно потому, что сам был чрезвычайно деликатен и старался всегда выражаться изысканно.
-- Э, -- пренебрежительно махнул коротенькой ручкой архитектор. -- К черту деликатесы и книксены!
Но не успел он докончить эту фразу, как дверь кабинета распахнулась, и художники дурачливо хором приветствовали нараспев вновь появившегося товарища.
-- А-а-а!
Стрельников был высок ростом, черен и курчав. Несмотря на свои тридцать лет и романические приключения, мешавшие стать этому выдающемуся таланту большим художником он выглядел почти юношей. Особенную моложавость придавали ему блестящие глаза и красивый рот, ясно обозначенный под короткими черными усами.