-- Ты так это говоришь, точно мы навек расстаемся.
Сережа ничего не возразил, и Алексей продолжал:
-- Я не понимаю твоей настойчивости. Конечно, если бы уж так необходимо было ехать именно с вами, я бы мог отказаться от той прогулки; но никакой необходимости тут нет: и здесь, и там -- пустая забава, и больше ничего.
Сережа не успел еще прийти ни к какому решению после возражения брата, как в передней послышался новый звонок, и затем в кабинета вошла Оля Кашнева, высокая, некрасивая девушка, с болезненным цветом лица, большим ртом и еще больше чем, у братьев, мясистым носом. Только волосы да глаза и красили ее. Глаза были большие, немного навыкате, кроткие и застенчивые, и в них светились грусть и нежность многое понимающей и привязчивой натуры. Еще хороша в этом лице была улыбка, которой Ольга точно стеснялась сама.
Алексей обрадовался ее появлению. Они еще сегодня не виделись, так как он встал на работу рано утром, и когда пил чай, Ольга была на базаре. Поцеловав ее в щеку, Алексей сказал:
-- А у тебя сейчас была Можарова.
-- Можарова? -- переспросила Ольга, несколько удивленная.
-- Да.
-- Мне Даша не сказала. Зачем же она приходила?
Алексей недовольно поморщился.