-- Искупаемся, господа, -- предложил Курчаев, зачерпывая чайником воду. -- Вода теплая. Перед чаем освежиться приятно. Дамы ошую, а кавалеры одесную.
Песчаная отмель шла далеко вниз и пряталась за непроницаемою стеною деревьев. Все приняли предложение Курчаева и, быстро разведя костер и повесив над ним на козелках, сохранившихся от рыбаков, большой чайник, разошлись: дамы -- направо, а мужчины -- налево.
-- Сережа, ради Бога, будь осторожнее! -- обернувшись крикнула ему сестра.
Сережа обернулся и улыбнулся ей спокойной и нежной улыбкой, затем перевел глаза на лицо королевы, которая также оглянулась назад, и в уме у него блеснула мысль:
Открыться ей, или не открыться, что я прочел письмо? Или сейчас, или никогда!.. Но какой в этом смысл? Это только увеличит ее без того унижающее горе.
Ему самому это не представлялось уже теперь столь важным, и он вспомнил слова королевы: "Наша жизнь, -- это кладбище. Когда вы увидите хоть одну дорогую могилу, своя собственная вам уже не покажется так страшна. Всем только и приходится хоронить себя по частям".
Для Сережи этой дорогой могилой было ее счастье, которое заживо схоронил его брат. Надо воскресить его. Второй могилой -- была его собственная чистая первая и последняя любовь. Этого уж не воскресишь.
Но зачем же хоронить себя по частям, когда можно сразу? Только как это сделать? А надо сделать скорее, иначе пройдет это светлое и тихое отношение к всеисцеляющей смерти, которая теперь уж не казалась ему противной. Наоборот, у нее были глаза королевы, и она глядела на него этими глазами из воды.
Сережа стал медленно раздеваться.
Снимая сапоги, он коснулся руками могильной глины и вдруг с поразительною ясностью увидел могилу и по пояс работающих в ней могильщиков.