-- Заплатит... Богатый, слышь... Архитекторов брат...
-- Через три дня выплывет.
-- Как пузырь в животе лопнет, так беспременно выплывет.
-- Лови его... А может, он во-о где отседова будет через три дня-то! -- неопределенно махнул он рукою вдаль... -- на Светлой...
-- А то еще дальше.
-- Не... Беспременно за корягу заденет. Этак же летось было... -- начал рассказывать Окунь, но его перебили...
-- Айда вентеря ставить! Время.
Пылающий закат обнял небо и деревья, и воздух и реку. Все вокруг приняло золотисто-розовый отсвет, точно оделось в праздничную воздушную ризу для вечерней молитвы. Река бережно и нежно хранила отражения розового неба и точно впитавших в себя этот волшебный и чарующий блеск деревьев. Казалось, она перестала струиться, замерла, боясь шевельнуться, чтобы не нарушить этого очарования... Бог весть откуда взявшиеся перистые облачка, точно наваленные грудой лепестки роз, рассыпались и таяли высоко в небе.
Вечерняя тишина была полна кротости и мира, и ее неприятно нарушали сдержанно-встревоженные голоса и движение на песчаной косе, где среди шевелившихся людей все еще горел костер и кипела в чайнике вода, с болтливым бульканьем поднимая его крышку и падая из носика пузырчатыми капельками на горящие головни.
Окунь давно уже посматривал на чайник и наконец не выдержал.