Ему всего тридцать два года, но он так опустился, особенно за последние четыре-пять лет, что похож на человека совсем "конченного". А давно ли, кажется, он был таким же точно "Тютиком", как Кудрявцев...
Так-нет... так-нет... -- стучат часы.
Годы прошли под стук этих часов уныло и томительно. Прошли, как в мелком осеннем дожде по липкой дороге идут солдаты, иззябшие, полуголодные, теряя с каждым шагом надежду встретить когда-нибудь отдых, тепло и уют.
Разве это жизнь!
"Целую твои маленькие ножки", -- насмешливо звенит фраза, и телеграфисту начинает казаться, что ее уже повторяет собственное его сердце, как телеграфный аппарат, неравномерными постукиваниями.
Как бы кто-нибудь посторонний не услышал этого стука!
Но Тютик, не найдя поддержки, уже ушел из телеграфной и играет теперь с буфетчиком в карты по носам или сидит один у себя в конуре, тренькая на гитаре и напевая дрожащим голосом:
Проведемте, друзья,
Эту ночь веселей,
Пусть телеграфистов семья