Дикое хохочущее бешенство закружило меня в душном вихре. Если бы я мог обрушить на них всю эту скалу подо мною, с каким бы адским торжеством я обрушил ее на них!
-- Ого. Ого. Ого!.. -- кричал кто-то во мне и прыгал и хохотал, как огненный дьявол.
Этот дьявол как будто рванул веревку, привязанную к моему сердцу, и сердце закачалось, подобно огромному медному колоколу, и зазвонило, наполняя меня еще большей дрожью.
Огненный вихрь несет меня на бешеной охоте за зверем, и собаки мчатся страшными прыжками, как вихри...
Что-то подступает к моему горлу. Мне хочется, напрягши все силы, приседая от нечеловеческого торжества на корточки, -- в неистовстве замахать руками и завопить пронзительно и дико, поднимая до визга свой вопль:
-- У-лю-лю-лю-лю!..
И с этим воплем бросился бежать через сжатое поле, продолжая кричать, вопить и визжать сквозь истерический смех.
Вместо этого, я закрыл лицо руками и потащился куда-то в сторону.
Ноги спотыкались и вязли в рыхлой земле.
Плакал ли я, -- не знаю. Но все во мне рыдало бесконечным отчаянием и обидой.