Жива! Еще жива!
О, я жесток, но знаю милосердье!
Я не хочу продлить твоих мучений!..
Вот так! Вот так!
Хрипение продолжалось, и опять настала глубокая тишина...
-- Довольно! -- крикнул кто-то из публики.
Но сцена кончилась и без того... Шатаясь, отошел Отелло от своей жертвы и с диким взором, с бледностью, которая, казалось, пробивалась у него сквозь гримировку, он заплетающимся, как у паралитика, языком бормочет что-то... Но Дездемона почему-то не говорит своих последних слов... Вот входят Монтано, Грациано, Яго и другие... Он что-то говорит им, но публика почти не слушает его.
...Я был человек
С любовию безумною, но страстной!..
-- звучат его слова... Веяние смерти носится с ними по зале...