-- И эти уроки по праву принадлежат вам, -- заявил земский и обратился к доктору: -- У Анны Осиповны превосходный голос!
-- Ах, что вы! -- покраснев, воскликнула она и потупилась.
-- Да уж не скромничайте. Разве я не слышал... Чудное сопрано! Певица.
-- Ну, какая там певица... Я даже не училась нигде. Просто пою, как Бог на душу положит.
-- И птицы тоже нигде не учились и поют, как Бог на душу положит, а однако же никто не назовет их пение плохим. Я с восторгом слушал в прошлый раз ваше пение и буду рад снова послушать его, если удостоите. Да, я думаю, и доктор также.
Доктор, который терпеть не мог ни музыки, ни пения, однако, из вежливости поддержал его.
-- Право, я уж не знаю как, -- нерешительно и застенчиво отозвалась девушка, искоса поглядывая на стенку, где висела скрипка, точно советуясь с этим инструментом. -- Вам, может быть, мое пение и не покажется, -- обратилась она к доктору, -- а для меня оно здесь первое удовольствие. Книгу не всегда возьмешь в руки, а к скрипке, поверите ли, как станет грустно, или одиноко, так руки сами и тянутся. Попоешь, оно и легче как-то станет.
-- Анна Осиповна поет и сама себе аккомпанирует на скрипке, -- невозмутимо пояснил Кувардин.
-- Но это, должно быть, очень трудно... петь так, -- удивился доктор.
-- Ничего... Я уж привыкла.