Голос его стал хриплым. Он только мог еще проговорить:
-- Это недостойно...
И как был, без шляпы, в одном пиджаке, вышел из сеней и пошел куда-то вперед взволнованно и быстро, по тихой и безлюдной деревенской улице.
Было свежо и сыро. В небе сияли звезды, и такая была на селе тишина, что тревога в душе доктора скоро стала уступать место теплой грусти и сожалению.
Он шел вперед, куда глаза глядят, и вдруг услыхал за собою торопливые и неровные шаги. Доктор сразу догадался, что это земский, и что он бежит вдогонку за ним... Зачем?.. Может быть, затем, чтобы сейчас вот, нагнав его, нанести ему, в свою очередь, жестокое и глубокое оскорбление за вырвавшиеся у него из сердца негодующие слова.
Ну, что ж... Пускай... -- думал доктор все с той же грустью, и ему жаль было и земского почти так же, как эту девушку... Ведь и она смеялась над его рассказами о потехе, которую тот устраивал в полку над жидами.
-- Доктор! Доктор! -- услышал он в нескольких шагах от себя прерывающийся голос.
Он остановился и обернулся.
Земский, тоже без шапки и пальто, догнал его и виновато, растерянно, с глубоким искренним волнением произнес, протягивая в темноте ему руку:
-- Простите... Вы правы... Нехорошо... Но я не со злобой... Честное слово... Клянусь вам... Спасибо... милый... Спасибо...