Сарт, услышав свое имя, поднял острую морду и поглядел на госпожу влажными умными глазами.
-- Ты свободен, Сарт, -- обратилась она к собаке. -- Можешь читать газету.
Сарт нюхнул протянутый ему газетный лист и пошел в сторону.
Ветвицкий улыбнулся. Теперь она ему показалась совсем иной, чем раньше, но то новое, что прибавило к ней его намерение, придавало ей еще более привлекательности и значения в его глазах.
Она, взяв двумя пальцами края длинной замшевой палевой перчатки, сдернула ее с правой руки, оставив невывернутыми пять пальцев перчатки, из которых, как из темных норок, выскользнули нежные розовые пальцы.
Протянула ему руку, на которой еще были следы от рубцов перчатки. Он поцеловал эту руку, пушистую от замши, и ощутил от ее теплой кожи запах пудры, духов и тела.
Ирина первая направилась в мастерскую, освобождая по дороге другую руку от перчатки, а он шел вслед за ней, вглядываясь внимательно в малейшее ее движение, желая проникнуть за ту неосязаемую оболочку, которая окружает невыразимой тайной каждую привлекающую нас женщину. Он замечал теперь то, что раньше ускользало от его внимания, но все эти мелочи еще более увеличивали эту тайну. И когда она, войдя в мастерскую, прямо направилась к зеркалу, плавным движением рук снимая легкую шляпу, он уловил в зеркале брошенный на него взгляд, еще более подтвердивший его уверенность, что она ему не откажет.
Она между тем говорила своим переливчатым журчащим голосом:
-- Вы думаете, кто-нибудь дома был против этого tЙte-Ю-tЙte? О, нет. Я вполне самостоятельна. -- Затем она, улыбаясь, повернулась к нему и шутливо заметила, шевельнув своей приподнятой бровью: -- И притом быть у художника... Здесь даже нет того shoking, который так естествен в отношении к другим мужчинам.
Слушая ее голос, следя за движением ее губ, блеском глаз, он машинально дал реплику: