-- Ну, чего там! Чему служим! Себе только служим! -- проворчал Соловков.
-- Поди ты к черту! Лжешь сам на себя и на живопись. Если ты служишь только себе, почему же ты не взялся в ресторане у Милова плафон расписать? Ведь тебе за это предлагали больше, чем ты заработаешь, ну, скажем, уроками.
-- Противно, поэтому и не взялся.
-- Вероятно, поэт хочет нас упрекнуть в том, что в нас мало гражданственности, -- обиделся Вирт.
-- А что же, не правда это? -- упорствовал Соловков.
-- Так и писал бы нищего, которого гонят богачи, или оборванного мальчика, с завистью глядящего в дверь школы.
-- Все хорошо, что хорошо написано.
-- Не о том вы, -- пробовал возразить Полунин, но ему не давали говорить. Художников задели его слова, в которых им почудился некоторый упрек в равнодушии к общественным идеалам.
-- У живописи своя область, -- говорил Полозов, -- как своя область у музыки, у слова.
-- Однако древние умели сочетать...