-- Я полюбила вас, как только услышала ваш голос. Я помню каждое ваше слово, каждое движение. Я помню, как вы со смехом сказали: "Это высоко, как Монблан! Вероятно такую же лестницу видел Иаков во сне". И странно, все мужчины, которые там были, с этой минуты как будто перестали для меня быть мужчинами.
Она засмеялась, сама удивленная этим открытием, и, инстинктивно сжимая его руки и глядя в его глаза, тяжело перевела дыхание и, побледнев, уже совсем, другим глубоким и серьезным голосом сказала:
-- И я увидела, что вы, только один вы... И вот я пришла...
Она не знала, что ей сказать дальше, закинула голову, закрыла глаза в глубоком экстазе и, сразу взмахнув ресницами, отчего взгляд ее блеснул как зарница, тихо, как бы бессознательно, поднесла его руку к губам и поцеловала нежным, проникающим поцелуем.
И в то же самое время он ощутил на своей руке слезы. Ласково подняв за подбородок ее опущенную голову, он медленно поцеловал сначала один ее глаз, потом другой, чувствуя на своих губах солоноватую влагу, вместе с которой он точно впитал в себя всю мягкость и трогательную беззаветность ее чувства.
Он привлек ее к себе и, слегка запрокинув голову, поцеловал прямо в губы.
Она как-то вдруг вся затихла, но, тут же ласково и осторожно отстранив его, сказала:
-- Теперь мы будем работать. Ведь я твоя натурщица.
Она в первый раз выговорила это "ты" с ударением, но без усилия; и в этом сказывалась не только непосредственность и ясность ее чувства, но и доверие к нему.
Он ощутил самоуверенную бодрость и то веселое беспокойство перед работой, которым дорожил и которое сам любил в себе.