-- Пустяки. Пошли свою карету к нему.
Он сдержанно поздоровался с товарищами и пошел в церковь. Лосьев холодно, почти недоброжелательно взглянул ему вслед, направился к своей карете и уехал за невестой.
Церковь сразу приняла нарядный, торжественный вид. Пылали свечи, и лики икон казались еще темнее в своих витиеватых сверкающих рамах и ризах.
Пестрели живые цветы в букетах, пестрели светлые цвета легких платьев, блестели влажные молодые глаза. И запах живых цветов, духов и воска делал воздух пряным и густым; и в этот воздух вливался легкий угар от угля, разжигающего ладан.
От нарядной светлой толпы, стоявшей особняком, от темной толпы любопытных и от певчих с хор, и от тихой беседы священника с дьяконом в алтаре шел мерный, колеблющийся родственный этому воздуху гул.
Ветвицкий хотел эти последние минуты остаться незамеченным в церкви и стоял одиноко в углу, в приделе, где полчаса тому назад крестили детей.
Товарищи понимали его настроение и не подходили.
Но вдруг в церкви все стало ярче, все задвигалось и притихло, к нему быстро взволнованно подошел Полозов и сказал:
-- Иди.
Он двинулся к двери, которую сразу широко распахнули. Вошла она, и призывно и нежно грянул хор: