Ветвицкий подал ей руку.
Она направилась с ним вперед и, когда проходила мимо трюмо, ей хотелось остановиться перед ним, состроить себе смешную гримасу, сделать книксен и с комическою почтительностью проговорить:
-- Поздравляю вас, будущая m-me Ветвицкая.
Но она взглянула на него и, встретив спокойную улыбку, сама не узнавая себя, также тихо улыбнулась.
III
"Рыцари ордена тринадцати журавлей", как в шутку называли свою компанию художники, стали сходиться к пяти часам. Явился маленький Кич, прозванный маркизом, со своим неразлучным товарищем, греком Апостоли. Еще молодой, но с большой блестевшей лысиной, маркиз был подвижен, горяч и добр, как ребенок. Ребяческий вид придавало ему и пристрастие к большим вещам. Он носил огромные шляпы, закрывавшие его, как зонт, галстуки, концы которых развевались по плечам, запонки величиною с блюдечко.
Поставив в угол огромную китайскую палку, привезенную ему из самого Пекина приятелем, он воскликнул:
-- Каждый раз, как я вхожу сюда, недоумеваю, почему не я живу здесь, а Ветвицкий?
Апостоли засмеялся, поглаживая свою курчавую, точно нагофренную, бороду.
-- Что смеешься! Глупо! У моего отца был капитал раз в десять больше, чем у Бориса, следовательно и дом я мог иметь в десять раз больше.