Софья Матвеевна, как наиболее поощрявшая этот брак, старалась держать бодрый и даже восторженный тон, когда приходилось упоминать о Ветвицких. Но в глубине ее души в первый же день встречи с дочерью завелся какой-то червячок. Прежде всего она была разочарована тем, что Ирина не сообщила ей никакой "новости". Конечно, она ни одним словом не намекнула об этом разочаровании мужу. А затем в эти два месяца Ирина так изменилась, что даже от постороннего глаза не могла укрыться перемена; она несколько похудела и даже подурнела, и в этот короткий срок как будто успела созреть, вернее -- потускнеть. В ее глазах уже не было тех жизнерадостных искр, которые проблескивали как в шампанском, и даже, когда эти искры загорались, она их спешила погасить.
Однако про нее нельзя было сказать, что она несчастлива, и она сама с пренебрежением отнеслась бы к подобному предположению. Было все для того, чтобы быть счастливой: муж, за которого она вышла любя, средства, покой и полная свобода, которой она могла пользоваться, как хотела.
Он решительно ни в чем не стеснял ее и, может быть, чаще, чем следовало, ставил ей это на вид. Но когда у ней самой являлось желание повидать отца и мать, она готова была смотреть на это желание, как на каприз, и отказывалась от него прежде, чем оно успевало овладеть ею.
В этом не было никакого принуждения и насилия над собою; ей просто не хотелось выходить из тона их жизни, который невольно давал он, хотя, если бы Ветвицкому открыли это, он был бы очень удивлен и даже огорчен.
В душе он был покойно счастлив тем, что его ожидания сбылись гораздо полнее и глубже, чем можно было надеяться, и это без всяких видимых усилий с его стороны.
Едва она замечала малейший намек на то, что его что-нибудь беспокоит в ее поступках, в ее характере, она тотчас же уступала ему, оберегая его покой и всегда мысленно соглашаясь с его правотой.
Едва ли не в первый же день приезда она, возбужденная простором родного моря, весело сказала ему:
-- Пойдем купаться, поплывем вперегонки. Я ведь очень хорошо плаваю и даже умею по-мужски, саженками, вот так... И на спине, и стоя. Пойдем.
-- Мне вредно море. Оно действует мне скверно на сердце, а ты иди. Я отсюда посмотрю, как ты плаваешь.
-- Хорошо. Я пойду.