-- В день вашей свадьбы, когда я возвращался от вас, с такой же жестокой, сухой бурей в душе, на меня потоками лил дождь, и мне хотелось, чтобы он проник мне в самую душу, чтобы я хоть мог заплакать. И на этом мосту я натолкнулся на кошмарную фигуру человека, образ которого преследует меня во сне... наяву. Я готов был завидовать ему. Я был более одинок, чем он, да, более одинок. Без вас -- все пустота, все сумрак.
Ветер свистел в железных решетках моста, и вдали, глубоко внизу, точно из бездны, как огни, возникшие из тления и гнили, светились окна ночлежных приютов и трущоб.
В углублении моста, над одним из его пролетов они вдруг заметили в темноте маленькую сжавшуюся фигуру.
Ирина молча испуганно прижала его руку к себе. Он сам прерывающимся голосом сказал:
-- Нет, это не он.
Приближаясь к этой фигуре, они услышали всхлипывания.
Ирина порывисто высвободила свою руку, и Лосьев подошел к маленькой оборванной девочке, испуганно смотревшей на него сквозь слезы, как дикий зверек.
Ирина не слышала, что она ему говорила, до нее только долетали всхлипывания; затем она видела, как он достал кошелек и, не глядя, высыпал деньги в руки девочки.
Взволнованный, он вернулся к ней, почти простонав:
-- Господи, какая жизнь!