Это был женский портрет во весь рост, с красивой борзой собакой.
Рассеянно остановив на минуту глаза на нем, он осветил комнату и, сдернув коленкор, поставил мольберт так, чтобы краски не отсвечивали, а сам отошел в сторону и стал пристально всматриваться, то наклоняя, то поднимая голову и иногда прищуривая глаза.
Он уже писал портрет двенадцать сеансов и, наконец, признался, что замучил работу, что надо сделать перерыв и освежить впечатление.
Вот уже три дня она не являлась, а он не глядел на портрет. В субботу, ровно в час, то есть через десять часов, она придет.
При этой мысли ему улыбнулись веселые серые глаза, над которыми чернели высоко поставленные тонкие, округленные брови; левая была приподнята выше правой.
Он понял, что эти дня ему недоставало ее глаз.
Немного изумленный и озабоченный своим выяснившимся сознанием, он подумал: "Да, на ней смело можно жениться".
Эта мысль, несмотря на всю свою важность и значительность, не только не взволновала его, а наоборот -- успокоила. Он зевнул и, обрадованный этим зевком, направился в спальню.
Снизу глухо донеслось хлопанье входной двери, стук трости и шаги. Это его двоюродный брат и товарищ Полозов вернулся из клуба и, судя по стуку палки, вероятно проигрался.
Если бы Ветвицкий не боялся всколыхнуть сон, он побеседовал бы с приятелем о своем намерении, но теперь решил отложить разговор до завтра.