-- Нн... немного, -- небрежно ответил Полозов, не любивший сознаваться в своих проигрышах и выигрышах.
Помолчав, он передал ему газету и серьезно продолжал:
-- Придется переменить систему. Я кое-что подметил любопытное.
Ветвицкий пожал плечами и заметил:
-- Самая лучшая система...
-- Не играть, -- перебил его Полозов. -- Знаю. Но пойми, Борис, мой вывод теперь -- математика.
-- А в следующий раз ты воспользуешься этой системой -- математикой и, проиграв, откроешь третью.
Но тот не дослушал его и воскликнул с раздражением:
-- Нелепее всего, что дьявольски везло человеку, который и карт-то держать в руках не умеет... Ах да!.. -- спохватился Полозов. -- Я ведь тебе ни звука не сказал о нем. Это -- Лосьев. Он только что вернулся из Парижа и попал в клуб случайно. Ты помнишь его по школе? Такой живой, черный.
-- Да, немного помню. Скульптор?