-- Вернее, в полном художественном дезабилье, так как мало у кого что-нибудь есть готового. Все только собираются родить.
-- Да, я до сих пор не знаю, что выставлю! -- грустно вздохнул Кич.
-- Мы начнем с нашего учителя Цветаева, -- продолжал Николай.
-- Да, да, с Цветаева, -- с уважением и чувством произнесли все имя известного художника.
-- Затем пойдем к Лозинскому, этому чудаку, скупцу и замурованному таланту, к Бойцову и всем другим...
-- Ну, однако, тигр, вы забыли о еде, -- соскучившись их разговорами и невниманием к себе, прервала их Уника. -- Заговорили о своем искусстве и забыли обо всем на свете. И вы такой же, как они.
Все, спохватившись, с громкими извинениями бросились к ней, а Лосьев счел нужным оправдаться:
-- Они увлекли меня. Хотя, право, помимо всего, нельзя не считать дурным тоном все эти разговоры об искусстве.
Он поблагодарил Унику и принялся за еду.
-- Вам вина или чаю? -- продолжала Уника ухаживать за ним.