Как раз в ту самую минуту, когда он уже считал свою цель достигнутой, раздраженная супруга его сошла с террасы, и ее энергичная рука легла на плечо капитана.
-- Глухой тетерев, тебя зовут!
Подзорная труба едва не выпала из рук старика. Он, вздрогнув, обернулся к жене, но его сухое морщинистое лицо, с седой бородкой и подстриженными усами, не выразило ни малейшей обиды: он знал, что жена допускает с ним такую резкость не по злобе, а единственно по своей женской нервозности и по своему темпераменту, который с годами становится все более несдержан.
Да и сама она мгновенно утихает при виде его добродушного спокойствия и говорит, как бы в свое оправдание, хотя ворчливо, но уже понизив тон:
-- Кричу, кричу во все горло, не отзывается.
-- А что?
-- Федор Кузьмич пришел.
-- Так бы и сказала, -- отвечает он на это заявление.
Опередив жену, спешит, позванивая ключиками в кармане, домой, где дожидается его давний приятель и сослуживец, такой же старик, как он.