Нечего говорить, что весь распорядок в доме был заведен по-морскому: вставали рано, ели и пили в строго определенные часы, тщательно проверяемые по хронометру. Капитан добился даже того, что стенные часы били во всех комнатах сразу.
Кажется, тут бы следовало примириться и спокойно отдыхать на склоне лет, но привычка к морю заставляла томиться на покое, да и приятно было пороптать на человеческие несправедливость и обиду.
Грустно покачивая головой, капитан неодобрительно замечал:
-- Прежде не было такой моды, чтобы какие-то там лета считать. Мы не в женихах собирались оставаться.
-- Правда, Александр Игнатьич, -- энергично гудел механик. -- Все это от моды. Не будь этой моды, служили бы теперь да служили, пока силы есть.
-- А нет, -- подхватывал капитан: -- колесничок к ногам и в воду. Так оно раньше водилось: моряку и смерть в море.
То, что старые моряки подразумевали под модой и что составляло главный предмет их воркотни, было, по их мнению, предпочтение, оказываемое ученым морякам. Предпочтение, из-за которого главным образом они и считали себя обиженными.
Оба они достигли своего высокого положения далеко не сразу и, как любил выражаться механик, достигли горбом. Обоим пришлось еще плавать на парусных судах, зато и моря, по которым они плавали, и суда, вверенные им, они знали, как свои собственные карманы.
-- А нынче окончил курс в морском училище, пожалуйте с паркета на капитанский мостик, или машиной управлять, -- осуждал механик, по привычке недовольно выпячивая нижнюю челюсть, которая, однако, двигалась у него уже не столь бойко, как раньше.