I.
Известный в городе присяжный поверенный Звягин очень любил праздник Пасхи.
-- Это мне напоминает детство, -- сантиментально говорил он, и так сам себя уверил, что в пасхальную субботу таскал детей к заутрени, хоть они больше тянулись к своим постелям, чем к церкви, сияющей огнями.
-- И зачем только трепать здоровье и нервы детей? -- протестовала жена.
Звягин презрительно отвечал на это:
-- Видите ли, мадам... -- он всегда так обращался к жене, когда они были не в ладах. -- Если у вас нет в душе намека на поэзию, не отнимайте ее у других. Я хочу, чтобы дети впитали в себя одно из самых трогательных впечатлений.
И он не только вез их к заутрени, но и заставлял после заутрени разговляться, хотя бы те падали от сна.
И в эту пасхальную субботу Звягин решил проделать то же самое. Полночная толкотня с жандармами и полицией около церкви, куда допускались только избранные, да и духота и давка в самой церкви давно уже не пленяли его. Но он не хотел ни за что сознаться себе в этом и продолжал поступать по традиции.
По традиции же к Пасхе пеклось, жарилось и варилось то, что полагается, и большой стол, уставленный куличами, окороками, поросятами и пасхами, украшался цветущими растениями.
И вдруг, уже в сумерки, Звягин узнает, что цветы-то нынче и забыли заказать.