Сердце его то неистово колотилось, то замирало и дух захватывало до того, что трудно становилось дышать.
Он чувствовал себя почти, как пьяный, и, шатаясь, шел по тропинке среди холмов, сам не зная куда. Только не обратно к книгам.
Он шел быстрее с каждым шагом, как будто пытаясь убежать от наваждения.
Но оно неотступно стояло перед глазами, было в самом сердце, в крови. Он чувствовал себя охваченным им, как огнём.
Тогда он побежал изо всех сил, инстинктивно желая погасить этот огонь, и бежал до утомления, до того, что упал на пахучую дикую траву, задыхающийся и вспотевший.
Так пролежал он, пока не вернулись силы. Тогда его опять потянуло назад, хотя он не думал увидеть ее такою же, как оставил.
Но, вернувшись, он уже не нашел её. Берег был совсем пуст. Можно было бы, в самом деле, подумать, что это было лишь видение. Но на песке не успели еще высохнуть следы её ног и, казалось, самая вода в ласковых намеках хранила отблески её красоты и продолжала чуть-чуть шевелиться, взволнованная её движениями.
Тогда он быстро разделся, стремительно бросился в эту воду и поплыл вдаль, рассекая своим сильным телом свежую упругость моря и плавно взмахивая своими мускулистыми руками.
Кажется, захоти -- и он мог бы доплыть сейчас до самого горизонта, до тех легких парусов, которые вспыхнули, как лепестки цветов, от последних солнечных лучей.