С помощью герцога Бассона, он отправлял ежедневные министерские доклады и вместе с своими главными начальниками не терял из виду преследования неприятеля. На другое утро он объезжал поле битвы, осыпал участников похвалами и наградами на самом месте сражения, и, посетив раненых, возвращался в свою главную квартиру.
Вечером, после Аустерлицкого сражения Наполеон ночевал в оставленной хозяевами хижине, на Брунской дороге, где она скрещивалась с Аустерлицкой дорогой. Несмотря на чрезвычайную усталость, он был очень весел. Всех встретившихся с ним генералов он пригласил к себе ужинать. Ужин был сервирован роскошно: на столе красовалось камчатное белье; весь стол был уставлен более чем на сто тысяч франков серебра простого и вызолоченного и хрусталя. Перед каждым из присутствовавших стояла севрская фарфоровая тарелка, стоившая не менее пятидесяти франков.
На требование Наполеона подать хлеба и вина Шамбертен, гофмаршал, заметил ему, что есть только туземный хлеб из ржаной муки, перемешанной с соломою.
-- Ну, что ж за важность? Ведь его едят же солдаты? -- вскричал он.
Само собой, когда солдаты узнали, что император кушал их хлеб, никто не осмелился после того пожаловаться на скудность пищи.
По окончании этого убогого ужина, Наполеон отправил своего адъютанта Лебрюня с известием о сражении, потом, распрощавшись со всеми самым ласковым образом и отдавши приказания своим маршалам, он укутался в свой плащ и спокойно уснул.
Осмотр поля сражения
С рассветом Наполеон встал, чтобы начать свой обход поля сражения. Внимательно посмотрев во все стороны, он увидел израненного солдата, который тщетно пытался встать. Наполеон подъехал к нему.
-- Твое имя? -- спросил он коротко, склонившись к седельной луке.
-- Жаболо, -- сказал тот, -- сержант в егерях, фехтовальный учитель 4-го линейного полка.