<...> Кто меня огорчил несказанно, так это Вл. Ал. Кожевников. Я ошибся, назвав его Павлом! Он просто Иуда Искариот! Он был у меня и, конечно, я пристал к нему с вопросами. Когда же выйдет II-й том? и почему он все отвлекается и впадает в искушение то Буддою, то от него происходящим по прямой линии монашеством? И он мне таких вещей наговорил, что де это очень трудно, что Новоселов, Самарин находят, что учение Ник. Федор, несогласно с Православием, что он, В. А. Кожев<ников>, должен искупить свою вину перед Православием, что Булгаков, у которого умер сын51, после того как он прочитал "Философию Общего Дела", впал в отчаяние и сказал ему, Вл. Ал-чу, что учение Ник. Федор, потому противоречит Православию, что в учении Ник. Фед. ничего не говорится о благодати, что он, Вл.Ал., писал Вам, прося разъяснений, и что Вы ему на это ничего не разъяснили и не указали на места, где бы говорилось о благодати52. Я слушал эту ерунду, прямо выпучив на него глаза! И сказал ему: "И вы мне это говорите! И вы не нашлись сказать этому слизняку Булгакову? А Промысел Божий? А самое появление Ник. Федор, и его толкование разве это не есть проявление благодати?" Он смешался, но закончил разговор, что он не думает издавать II-й том и над ним не работает, будучи занят своими трудами, чтением лекций (и прочей белибердой), что самая работа над II томом столь трудна, почти невозможна, что он не уверен в том, что учение Ник. Фед. не противоречит Православию. Я замолчал, чтобы его не изругать ругательски, как моего гостя. Но подумал: Бедный старик Николай Федорович! Какого Иуду Искариота он имел в числе своих ближайших учеников! Какой удивительный тип! У него все и всегда только Том Первый! А продолжение тю-тю! "Философия чувства и веры" том 1-й. Николай Федор. Федоров. Том I. "Философия общего Дела". Т. I и нигде нет конца! Ясное дело, что он только тешит сам себя и ему главное, чтобы весь свет знал, какой он, Влад. Алекс. Кожевников, умный и ученый муж, высосавший всю книжную премудрость и поражающий всех бесконечными и бесчисленными ссылками на всевозможные сочинения на всех языках мира. А ведь, в сущности, эта страшная скорлупа только прикрывает отсутствие внутри ореха. Своего нет ничего! Всем обязан Великому! И заинтересовал собою, имея внутри мысли Великого! Компилятор, не более того! А теперь, когда он отрекся от Великого, что же осталось? Скорлупа и ореховый табачок! Свищ! и ничего более! Его "о значении христианского подвижничества"53 что это такое, как не пережевывание собственной какой-то верблюжьей жвачки из четвертого желудка -- опять в рот и опять жевать с глубокомысленным видом! Я написал ему кратко на открытке! Человечество давным-давно прошло уже через опыты монашества. Призывать к нему вновь, имея Великое учение, жалко в особенности тому, кто написал некогда: "Жизнь лишений, жизнь аскета, праздных битв с самим собой" 54 и т<ак> дал<ее>. Он мне ничего не ответил. Да и что он мне может сказать. Он хорошо знает, что я знаю его 40 лет, ибо мне 45, и что я за это время раскусил его настолько, что, как учитель Чичикова, могу повторить: знаю насквозь, как он сам себя не знает! Для него Ник. Федор, был только ступенькою к его собственному возвеличению. Чужою мудростью прославленный, попал в кружок Самариных и прочих крепостников и обскурантов и теперь тешит себя, читая лекции каким-то идиотам. Но полагаю, скоро его раскусят! А конечно, когда Великий умер, трудно сидеть в Львиной коже! <...>
С. Н. БУЛГАКОВ -- А. С. ГЛИНКЕ55
6 июня 1910. Кореиз
<...> Владимир Александрович приезжал ко мне однажды. Читали ли Вы его книгу о Федорове и что думаете о ней? Следует ли ее переиздать в нашей Библиотеке русских мыслителей?56 <...>
С. М. СЕВЕРОВ -- Н. П. ПЕТЕРСОНУ
14 июля 1910. Новый Петергоф
<...> Из письма Вашего усматриваю, что Вы, должно быть, не получили одного моего письма, именно того, где я писал Вам, что я брошюру "К делу умиротворения"57 получил и передал ее художнику Алексею Яковлевичу Соколу. В настоящее время он занят в Полтаве писанием картины "Государь на Полтавских торжествах беседует с представителями народа". Брошюру он прочел и очень заинтересовался, но сказал, что сейчас, пока не окончит заказанной ему картины, ничего не может писать другого. Предлагаемый в брошюре сюжет считает настолько трудным, что пока, не думая серьезно над ним, не представляет себе, в силах ли он с ним справиться58. <...> Владимир Александрович был у меня в Петербурге на Святой. Мы говорили опять о "философии общего дела", и он первый мне сказал, что как только окончит свой труд о буддизме, то думает заняться вторым томом. Не понимаю этого человека, то сам мне говорил, что кончить "Философию общего дела" и издать второй том нельзя, то теперь говорит, что думает об его окончании. <...>
Н. П. ПЕТЕРСОН -- Л. Н. ТОЛСТОМУ59
24 сентября. 1910. Верный
Глубокоуважаемый