Начало сентября 1913. Исар
<...> Теперь несколько слов по поводу Ник. Фед-ча, хотя слишком обильные, по необходимости, споры о нем с Петерсоном, по поводу его полемики с Трубецким152, несколько набили мне оскомину в этом отношении, так что я ограничусь сейчас лишь немногими замечаниями, предпочитая более обстоятельную беседу отложить до личного свидания. Во всяком случае, я очень рад, что свое отношение к учению Н. Ф-ча Вы определенно и решительно формулировали. Правда, Вы ждете разъяснений и притом от меня! Боюсь, я не возьмусь за трудную задачу давать их для печати, да и если бы взялся за это, я почти уверен, что то, что было бы предъявлено, в качестве разъяснений, не уменьшило бы Вашего отрицательного отношения, а скорее подкрепило его. Дело в том, что едва ли есть возможность произвести удовлетворительное уравнение между личною религиозностью и православностью Ник. Ф-ча, которые для знавшего его непосредственно -- несомненный факт у и степенью религиозности и православности его доктрины, за безупречность каковой в этом отношении я не поручусь, хотя старику искренне казалось, что учение его безусловно-религиозно и чисто-православно. Переоценка естественных средств спасения человечества (самим человечеством) и недооценка значения средств благодатных в учении Н. Ф-ча для меня очевидна, не только в изданном, но и в неизданном и в неписанном, а также и в том, что сквозило в беседах с ним. Он не сознавал сам, каким минимумом Благодати обходился он и на что сводил и этот минимум. Но именно потому, что он этого не сознавал и не видел опасностей, отсюда вытекающих, он и ограничился в писанном тем, что есть, и не ставил дальнейших вопросов об отношении своего всечеловеческого дела к делу божественному. Если же признать, что все существенное, свойственное Н. Ф-чу, уже высказано им, тогда это учение не для Вас одного, но и для меня неприемлемо и окажется в противоречии непримиримом с учением Церкви. Петерсон имеет бестактность и самоволие настаивать на том, что будто бы все сказано Н. Ф-чем, что он мог бы сказать, и что это есть своего рода божественное откровение, и писания Н. Ф-ча в этом смысле он признает богодухновенными. Эту уверенность, что все существенное уже Н. Ф-чем высказано и что все высказанное ясно и безупречно, Петерсон, выразил и в переписке с Трубецким. И вот тогда Трубецкой и поставил ему дилемму: "в таком случае приходится выбирать между Евангелием и Федоровым, и я (Ев. Н. Т<рубецк>ой), не колеблясь выбираю Евангелие!"153 Я насилу удержал Петерсона от новых полемических выпадов, которые эту жестокую альтернативу распространили бы во всеобщее сведение (через "Новое Время"). Но удерживал я его не по одним тактическим соображениям, а и потому в особенности, что я, знавший Н. Ф-ча не меньше, чем Петерсон, далеко не убежден, что в напечатанном и написанном Н. Ф-м содержится все, что можно вывести из его главных мыслей. Я убежден, что если бы при жизни Н. Ф-ча вскрылись опасности, уже теперь обнаружившиеся, он, с присущей ему осторожностью к самому себе, опять стал бы проверять себя, сознал бы и недостаточность выраженного (в написанном) участия Благодати и, быть может, значительно смягчил бы рационалистически-материалистическую тенденцию своего учения и одумался бы относительно своего нерасположения к мистическому элементу. Я имею основание думать это потому, что словесно и в письмах он многократно высказывал, что "ничего так не боится, как того, что "передовые" и неверующие "пожалуют" его в атеисты, от каковой чести он наотрез отказывается". И вот, чтобы предупредить эту опасность "искажения его" ("самого грубого", как он выражался), он и вверил рукописи мне, смотря на них всегда как на незаконченное и несовершенное и высказывая, что он боится не только атеистического усердия таких лиц, которые выведут его в атеисты, но и апологетического усердия Петерсона, которого именно за его опрометчивую решительность в защите считал опасным, что сейчас (в инциденте с Трубецким) блестяще подтвердилось.
Не знаю, проливают ли эти строки что-либо новое Вам относительно Н. Ф-ча и его собственного отношения к его учению. Я же прибавлю только следующее: в разъяснении затронутого здесь недоразумения, по моему убеждению, вся судьба учения Н. Ф-ча. Опасность истолкования его учения в смысле только рационалистическом и материалистическом есть; опасность эта велика и в значительной степени основательно мотивирована, если ограничиваться тем, что было писано Н. Ф-чем. Доказать возможность переделки учения с сильным уклоном в сторону религиозную (поднятие значения благодатных средств общечелов<еческого> дела) не легко, а для лиц, лично не знавших старика, едва ли и возможно. Вот почему большие есть шансы за то, что, если внимание к этому учению будет расти, признаки чего имеются, оно будет истолковываться все более и более рационалистически и материалистически, пока из него, как ненужную (органически) привеску, вовсе не выбросят участие Бога в устроении спасения мира. Это будет, с точки зрения Н. Ф-ча, "грубое искажение", но повод к коему им дан (как он и сам мне говорил). Свенцицкий и Брехничев с их увлечением идеями Н. Ф-ча, есть, ими, может быть, и не сознаваемый, переход к такому искажению. Сергей Ник<олаевич>154 также вполне допускает в будущем "использование" учения Н. Ф-ча неверующими в вышеуказанном смысле. А с другой стороны, в письмах и личных беседах, я встречаю очень не мало лиц, которые убеждены в глубокой религиозности идей Н. Ф-ча и ценят их именно с этой стороны и допускают, что воскрешение по его учению нельзя понимать как осуществляемое только вещественно, только материалистически. Вот какие трудности возникают и растут с каждым днем! Я ждал сначала полного равнодушия к Н. Ф-чу и даже осмеяния, как сумасбродства. В этом я, очевидно, ошибся. Среди "патентованных" философов он заранее осужден на пренебрежение, ибо совсем не подходит под требования, предъявляемые к типу философа, по школьным правилам созданному. Но среди философствующих разночинцев и плебеев интерес к нему обнаруживается, не говоря уже об отдельных, хотя и не многих, настоящих философских умах, не ограничивающих Софию рутинно-школьными рамками.
Я не касался Вашего главного предубеждения против "Старика" -- его "вторжения в святилище Смерти"... Вот об этом хотелось бы когда-нибудь побеседовать с Вами лицом к лицу. Здесь -- столкновение с "Федоровианством" более коренное, чем всякое иное, и по этому пункту жажду пояснений с Вашей стороны. <...>
Д. Ф. ПОПОВ -- Н. П. ПЕТЕРСОНУ
Вторая половина сентября 1913. Пенза
<...> 14 сентября состоялось празднование 1600 летия Миланского эдикта; пришлось приготовить для произнесения в училище речь, и дух Н. Ф. Ф., поскольку им удалось проникнуть изложение, поднимал с собой в новый мир понятий о людях, жизни и целях и излагавшего, и слушателей...
Относительно Вашей статьи155 могу пока сообщить следующее: три раза была прочитана в трех местах, два раза со взрослыми, один раз с учениками-реалистами; статья вызвала оживленнейший обмен мнений, особенно среди ученического (библиотечного) кружка, постановившего Н. Ф. Ф. сделать своим патроном-покровителем и час-два в неделю читать после уроков его произведения...
Сегодня вечером статья будет прочитана еще в одном доме с добавлением Михаила Николаевича156, присланным Вами, за которое очень благодарю. Напечатать статью еще не удалось: начну хлопотать всеми мерами в этом направлении через учителей Духовной Семинарии; жаль только, что одного из них, заинтересовавшегося более других, бравшего у меня оба тома на лето, обещавшего прочесть в Семинарии реферат, перевели в августе в Вятку... (Лавров); остается еще один -- преподаватель логики и философии... Экземпляры (три) -- каюсь -- еще не передал в библиотеки Учительской Семинарии и Духовной: находятся пока на руках читателей; боюсь, что из директорских рук они дальше полок не пойдут за незнанием их учителями, а теперь их все же читают {1 экземпл<яр> взят до Рождества студентом Сельско-хозяйственного института (СПб.); почти специально за ним приехал в сентябре.}; буду просить у Вас и Вл. Ал. Кожевникова срока с месяц, пока среди преподавателей этих заведений книги Н. Ф. не будут достаточно известны, к чему прилагаются старания... В ближайшем времени почту долгом прислать Вам 5 объемистых писем с жестокой критикой Н. Ф. Ф. одного из местных читателей, пишущего иногда в журналах (юридического содержания). Он выразил желание, чтобы его критика была прочитана и другим читателям Н. Ф. Ф., в том числе и учащимся (кружку); как только это будет сделано, письма перешлю Вам... Думаю, что результат чтения будет несколько иной, чем предполагает автор... <...>
В. Н. ХОМУТСКИЙ -- Н. П. ПЕТЕРСОНУ15Т