Апрель 23
Глубокоуважаемый Валерий Яковлевич! Вероятно, Вы уже получили и успели в общем ознакомиться со сборником "Вселенское Дело"195.
Ото всех, кто вчитывался в помещенное там Ваше письмо "о смерти, воскресении и воскрешении"196 -- мне приходилось и приходится слышать один и тот же вопрос, которого я и для себя не мог разрешить и хотел лично Вас спросить об этом, но позабыл, именно: что Вы разумеете, говоря в заключительных строках письма о втором пришествии, которое представляется для Вас наиболее вероятным пределом паки бытия?
Идет ли здесь речь о метампсихозе или о чем-то другом? В первом случае вопрос переходит на ту плоскость, в какой он взят хотя бы в статье В. Недзвецкого197.
Хотелось бы очень вообще узнать о Вашем впечатлении от этой статьи, моей работы о Соловьеве198 и вообще всего сборника. Листок со списком опечаток, перестановок и пропусков отпечатан только на днях. Без этого нельзя было книги выпустить на рынок.
Сейчас перечитывал я статью Вяч. Иванова в "Трудах и днях" "О границах искусства". В ней подводятся итоги великому спору, начатому когда-то на страницах "Аполлона"199. Сдача оружия полная. Оказывается, уже красота (в искусстве) мира не спасает и спасать не должна. От реальнейшего теперь к реальному (как и акмеисты?) приглашается художник. Зачем же было скликать рать и с похвальбой идти? Наделала синица славы, а моря не залегла.
Теперь только я вижу, что внутренняя правота в этом споре была всецело на Вашей стороне, несмотря на ту парадоксальную -- нарочито -- банальную форму, в какую Вы облекли свою мысль. Вам противен был этот преждевременный шум уже потому, что море Вы захотели зажечь не в шутку.
Вы -- во-первых -- стоите за теснейшее неразрывное объединение искусства с наукой -- во-вторых, ставите им совершенно определенную цель: победу над смертью. А где искусство и наука собраны вместе во Имя такой цели, там, конечно, теургия посреди их.
И пределов такому искусству уже нет и быть не может, в чем единогласны были Вл. Соловьев и Федоров.
И здесь всякое нисхождение является одновременно восхождением. Никто не восходил на небо, кроме сошедшего с неба Сына Человеческого, всегда пребывающего на небесах.