<...> Таре как ты бываешь теперь у Кожевниковых два раза в неделю, -- спроси Анну Васильевну, когда она надеется добраться до стального ящика в Банке238. И нельзя ли тебе захватить от нее несколько экземпляров Философии как I, так и II-го тома. Когда они будут у тебя на квартире, то их легче будет достать, когда понадобятся. Получил письмо из Петрограда от Северова, в котором он сообщает, что познакомился с Волынским, о котором писал мне Сергиенко. Волынский готовит большую работу о Н. Ф-че, горит к нему энтузиазмом, говорит, что в прессе все пути и дороги ему открыты и он может найти и средства и издателей для третьего тома; предлагает приступить к печатанию немедленно, и Северов приглашает меня к себе на время печатания, чтобы держать корректуру. Кроме того, Волынский предлагает тотчас по выходе 3-го тома приступить к переизданию всего произведения в нескольких компактных томах, чтобы всякий их мог купить. Я тотчас же отвечал Северову, в видах того, чтобы заручиться от Волынского чем-либо более надежным, чем разговоры. Если бы оказалось что-либо серьезное, я рискнул бы и поехать в Петроград. Северов пишет, что Волынский собирается писать мне. Посмотрим, что из этого выйдет239. <...>
Северов спрашивает, между прочим, попадет ли в 3-й том статья Н. Ф-ча, которая была когда-то прислана ему, Северову, для передачи Перцову для "Нового Пути", в который Николай II-й приравнивается к Алеше Карамазову240. Но я не видал этой статьи и прошу Северова помочь найти ее. <...>
Н. П. ПЕТЕРСОН -- ПАТР. ТИХОНУ241
20 марта -- 2 апреля 1918. Зарайск
Ваше Святейшество и проч. как надлежит
Вашему Святейшеству представляю заметку по вопросу " Что такое православие" и всеусерднейше прошу передать ее на рассмотрение Всероссийского Собора. Молю Бога, чтобы вопрос этот, от решения коего будет зависеть многое, был разрешен еще до разъезда Собора пред праздником Пасхи. Если Собор согласится с определением православия, как оно делается в заметке, -- этим будет положено начало преображению православия, проникновению христианства в жизнь, тогда можно будет надеяться, что придет, наконец, время, когда жить и быть христианином будет значить одно, эти выражения будут тождесловием. При этом прилагаются статьи, на которые указывается в заметке: 1. "О цели и смысле нашего существования", 2. "Как создать национальную школу"242.
Должен сказать, что определение православия, даваемое в заметке, сделано умершим 15 декабря 1903 года Н. Ф. Федоровым в его произведениях, вышедших после его смерти в 2-х томах под заглавием "Философия Общего Дела". Книга эта есть у членов собора Высокопреосвященных Евлогия -- Волынского, Димитрия -- Таврического, у графа П. Н. Апраксина, у профессоров С. Н. Булгакова, князя Е. Н. Трубецкого, Н. Д. Кузнецова -- и я с огорчением должен сказать, что никто из них, кроме, быть может, гр. Апраксина, книг этих надлежащим образом не прочитал, надлежащим образом никто их не понял, а потому и не получили они надлежащей оценки. А между тем познания Н. Ф. Федорова признаны многими столь глубокими, что писавший о нем в "Московских Ведомостях" в сороковой день со времени кончины Покровский243 говорит, что Н. Ф. Федоров знал содержание всех книг библиотеки Румяицевского Музея, что Н. Ф. Федоров, не будучи специалистом, шел впереди всех специалистов, и приводит в доказательство этого поразительные факты. И этот-то Федоров всею мыслию своею, всею душею отдавшийся в течение всей своей долгой жизни одному -- исканию путей, которыми мы можем исполнить волю Божию, исканию того, что мы должны делать не каждый в отдельности, а все в совокупности, дабы молитва -- "да будет воля Твоя" -- не была только словом и мы соделались бы орудиями и исполнителями воли всеблагого Бога, смерти не создавшего и хотящего, чтобы все в разум истины пришли, -- этот-то Федоров и сделал приведенное в заметке определение православия. Возражая В. С. Соловьеву, возводившему тяжкие обвинения против нынешнего христианства в реферате "О причинах упадка средневекового мировоззрения",-- причем Соловьев называл нынешнее христианство, отождествляя его со средневековым мировоззрением, даже не истинным, -- тот же Федоров на стр. 480-й 1-го т<ома> "Фил<ософии> Общ<его> Дела" говорит: "Нынешнее христианство неистинным называть не должно; оно и не может быть так называемо, ибо оно истинно, но не завершено еще ни по объему, ни по содержанию, оно не перешло еще от слова к общему делу, от тайнодействия к явному делу"244. -- Федоров хочет, чтобы все образование, вся наука поставили своею задачею изыскание путей к исполнению воли Божией, и причину незавершенности нынешнего христианства видит в том, что наука стала рабою фабрики и торга, что наука безучастна к бедствиям, которые общи всем людям. И именно возрождение науки, связанное с возрождением литературы древней Греции и Рима, литературы языческой, привело к тому, что современная наука стала только дальнейшим развитием дохристианской, т. е. языческой, литературы, стала не только чуждой, но и враждебной христианству; так что во всех учебных заведениях, не исключая духовных семинарий и духовных академий, все предметы противоречат закону Божию и большинство дошедших до пятого класса средних учебных заведений становятся неверующими. Громаднейшее большинство так называемых интеллигентов, все "образованные", за исключением ничтожно малого числа, суть неверующие, и для них отделение церкви от государства -- положение вполне нормальное и даже единственно допустимое, а право не исповедывать никакой религии есть неотъемлемое право каждого. А между тем признать право не исповедывать никакой религии значит признать право на бессмысленное и бесцельное существование, потому что только религия дает цель, а следовательно, и смысл нашему существованию. Но бессмысленное существование может ли быть существованием нравственным -- спрашивается в статейке Федорова, напечатанной в No 8-м 1902 г. газеты "Асхабад" ...245
Обвиняют Н. Ф. Федорова в рационализме. Да, он высоко ставит разум, отличительное свойство человека, но разум, воссиявший нам с Рождеством Христа и с Его воскресением, разум истины, ту премудрость, начало которой -- страх Божий; а не тот разум, который стал безумием и о котором сказано -- "погублю премудрость премудрых и разум разумных отвергну 246; не тот разум, который нашел свое выражение во всей философии, как древней, начиная с Сократа, так и новой, в которой возродилась древняя, сократовская -- в философии Декарта, Канта и их продолжателей; не тот разум, или премудрость, начало которой не страх Божий, а критика, обращающаяся в хулу.
Есть обвиняющие Федорова и в социализме. Поводом к такому обвинению было такое выражение на 174 стр. 1-го т<ома> "Философии Общего Дела": "в то время еще не мучила мысль, что всякое далее необходимое пользование тем, чего лишены другие, есть уже нарушение христианской любви, единства человечества, нарушение самого первого основного догмата, догмата о Троице, рассматриваемого как заповедь. Ограничение, стеснение себя должно иметь место в наше время не для того, чтобы уподобиться богам, не имеющим потребностей, как говорил Сократ, а из чувства близости и подобия со всеми людьми". Но высказав это, Федоров на стр. 124 т. 1-го, примеч. 20-е и на стр. 173-ей т<ома> II-го "Фил<ософии> Общ<его> Дела" говорит: "Коммунистические и социалистические построения, отвергающие родство, чтобы держаться, должны довести опеку до maximum'a, и зависть, наблюдающую, чтобы никто не воспользовался большим, чем следует, должны возвести в высшую добродетель. А из зависти, этого основного свойства сатаны, родится ненависть, злоба и все пороки; так что в большую ошибку впадают те, которые утверждают, -- по недомыслию, конечно, будто самые идеальные построения социалистических обществ невозможны, неосуществимы потому, что люди не ангелы; нет, они не осуществимы потому, что люди не аггелы, т. е. не дьяволы".
В заключение должно сказать, что разум, воссиявший нам с Рождеством и Воскресением Христа, найдет свое выражение, только в школах, устраиваемых в храмах и при храмах, как это говорится в статье "Как создать национальную школу", напечатанной в "Миссионерском Сборнике" 1916 г. No 12-й247.