Она сунула ноги в брезентовые тапки, накинула на косы материн платок, взяла корзинку и уже на пороге в сенях столкнулась с почтальоншей.
— Насте? — спросила Ленка про письмо, которое увидела сразу.
— А кому же еще? Пирожков какой-то пишет, военный.
Ленка решила вернуться.
— Ты слышишь, Настя, военный!
За всю свою жизнь Ленка не получила еще ни одного письма и, может, не получит. По сравнению с яркой, похожей чем-то на цыганку сестрою она обыкновенная курносая девчонка, которой уже с апреля досаждают веснушки.
Ее разбирало любопытство. Она испытывала это всякий раз, когда сестре вручали письма. Настиного знакомства добивались, как ни странно, даже моряки с Тихого океана. Подумать, сколько понадобилось бы им ехать оттуда до Охлопкова!
— Что это еще за Пирожков! — спросила Настя, распечатывая солдатский треугольничек. — Наверное, и сам, как из печки, — кругленький, рыженький и нос расплылся... Не дыши мне над ухом. Уж если не терпится, возьми и читай вслух...
Ленка взяла письмо, посмотрела число и подпись, пощупала зачем-то бумагу и поинтересовалась почтовым штампом. Письмо шло десять дней.
— «Добрый день, дорогая Настя, — тонким голоском начала Ленка. — Извините меня за беспокойство, но мне очень хочется поздравить вас с успехом по выращиванию телят...»