Нелегко было завезти огромное количество строительного материала в эту безлесную местность. Город планировался каким-то архитектором-фантастом. Дома выстроены на громадном расстоянии друг от друга; на протяжении нескольких километров тянутся улицы с редкими садами. Город, вероятно, проектировался, как будущая столица всей Азии, а по сути дела это должен быть скромный по размерам, но хорошо построенный культурный центр седьмой советской республики Таджикистана. Этот неудачный полет фантазии сильно отразился на жизни города. Колоссально удорожается все муниципальное благоустройство, очень дорого вести водопровод, канализацию. Трудно и дорого прокладывать асфальтовую или даже просто мощеную дорогу. Город утопает в пыли, а во время дождей — в грязи, сильно страдает от недостатка воды и канализации.
Съезд происходил в Центральном Доме Красной армии, а мы жили на станции Академии наук, расположенной не менее чем в полутора километрах от центра. Поэтому нам пришлось испытать все прелести пешего хождения сквозь облака лессовидной пыли по немощеным дорогам. Но как бы то ни было, центр родился, растет и развивается, и ошибки его строителей, вероятно, в ближайшее время будут исправлены.
Один за другим приезжали в Сталинабад участники Таджико-Памирской экспедиции. Все это были загорелые, бодрые, энергичные люди в экспедиционных костюмах, с рюкзаками за плечами, с молотками в руках, с сумками через плечо. Скоро большой зал Дома Красной армии наполнился участниками съезда. Здесь был выдающийся исследователь Средней Азии и Памира профессор Д. В. Наливкин, отважный исследователь высочайших и труднейших горных районов А. П. Марковский, неутомимый исследователь Средней Азии Д. И. Щербаков, академик А. Е. Ферсман и др. Всеобщее внимание привлекал Н. П. Горбунов, которого носили на руках в буквальном смысле этого слова, так как незадолго до съезда Николай Петрович, после своего знаменитого восхождения на пик Сталина, где он отморозил пальцы обеих ног, подвергся операции и не мог еще передвигаться без посторонней помощи.
Доклад об оптическом флюорите
По открытии съезда на трибуну выходили один за другим начальники экспедиционных отрядов и рассказывали о своей трудной, но плодотворной работе. Геологи Соболевский и Шифрин рассказывали съезду о замечательном открытии, сделанном партией Института минерального сырья (бывший Институт прикладной минералогии), — прозрачном оптическом плавиковом шпате. В то время как обыкновенный полупрозрачный плавиковый шпат, применяемый в химической и металлической промышленности, встречается во многих местах Средней Азии, а также в Сибири и на севере в довольно больших количествах, прозрачный кристаллический флюорит является исключительной редкостью. Ценность прозрачного плавикового шпата заключается в замечательном свойстве его кристаллов пропускать инфракрасные и ультрафиолетовые лучи света, задерживаемые обычным оптическим стеклом. Инфракрасные лучи не действуют на сетчатую оболочку глаза и потому глаз их не воспринимает. В то же время эти лучи свободно проходят через туман, и, если бы глаз был чувствителен к инфракрасным лучам, мы могли бы видеть в темноте ночью, как кошки, а также совершенно свободно ориентироваться в самом густом тумане.
Каким образом можно использовать это замечательное свойство прозрачного флюорита? Прежде всего его можно использовать для фотографических снимков в темноте, когда предметы излучают инфракрасные лучи, действующие на фотографическую пластинку. Обыкновенный объектив не пропускает этих лучей, и снимков в темноте мы не получаем. Объектив, снабженный линзой из прозрачного флюорита, пропустит через себя эти невидимые лучи, которые и будут действовать на фотографическую пластинку. Кроме того, можно себе представить корабль, движущийся в тумане, который мог бы ориентироваться, используя последовательные съемки пространства впереди него фотоаппаратами с применением линз плавикового шпата. Если корабль будет приближаться к берегу или скалам, то появление изображений этих предметов на пластинке позволит обнаружить их за десятки с лишним километров и таким образом предотвратит столкновение корабля со скалами или другим идущим навстречу судном.
Современные биологические лаборатории чрезвычайно интересуются съемками, производимыми в ультрафиолетовом свете. Прозрачные линзы из плавикового шпата дают возможность производить эти съемки, так как свободно пропускают ультрафиолетовые лучи.
К сожалению, месторождений прозрачного флюорита очень мало на земном шаре (их насчитывают всего несколько), и продукция этих месторождений ценится на вес золота. Поэтому понятно то внимание, с каким съезд выслушал интересные доклады геологов.
Кусочек прозрачного флюорита был найден на осыпи, внизу огромной горы, в районе города Пенджикента, близ озера Куль-и-Колон. Этот кусочек, найденный одним из геологов партии, обратил на себя внимание работников Института минерального сырья, которые определили его как флюорит и отправили специальную партию для отыскания коренного месторождения. Один из местных колхозников указал геологам на вершине горы пещеру, на стенках которой были найдены превосходные кристаллические друзы прозрачного плавикового шпата исключительной величины и качества. Плавиковая пещера была расположена на мощном известковом пике, возвышающемся на 3 тысячи метров над уровнем моря.
Внизу, у подножья горы, раскинулось красивое озеро Куль-и-Колон. С огромными трудностями геологическая партия, с помощью местных колхозников, взобралась на вершину и взрывными работами открыла вход в плавиковую пещеру. Работать надо было с крайней осторожностью, так как кристаллы плавикового шпата очень хрупки и не только при взрыве, но и при ударе разлетаются на мелкие куски. Поэтому кристаллы были вынуты из известняков с величайшей осторожностью. Так как вес отдельных друз достигал иногда до 20—30 кг, то спуск их с высоты в несколько сот метров представлял нелегкую техническую задачу. Были использованы самые выносливые ишаки и лошади. Ценный груз вьючился на ишаков, и несколько человек, поддерживая и груз и самих ишаков, спускались по острым, обрывистым, каменистым тропинкам к озеру, где был раскинут лагерь экспедиции. В течение месяца месторождение было нацело выработано и около 5 т ценного материала доставлено в Самарканд и оттуда погружено в Москву.