Когда мы подъехали к устью реки Диер, был уже вечер и тени гор заливали всю долину. Много лет назад большим пожаром был уничтожен лес при входе в Диерское ущелье, и теперь чёрные, безжизненные стволы гигантских лиственниц низко склонились к земле, как бы преграждая путь в ущелье. С большим трудом люди прорубили дорогу, провели оленей и, подойдя к Диеру, расположились на ночёвку. Эхо от ударов топора нарушало тишину тайги. Мы поставили палатки, и сейчас же костёр осветил наш маленький лагерь. Я заметил отсутствие двух собак, имевших привычку всегда вертеться около костра.
— Где Чирва и Качи? — спросил я пастуха-эвенка, работавшего в нашей экспедиции.
— Наверно, рыбу пошёл ловить, это место кета должно быть много, — ответил Демид.
— А разве собаки могут ловить рыбу? — переспросил я, удивлённый ответом эвенка.
— Хорошо может ловить, иди смотри… — и старик кивнул головой в сторону реки.
Было ещё светло. Стремительный поток прозрачной воды скатывался между крупными валунами. В трёхстах метрах ниже лагеря шумел водопад… Река там делает огромный прыжок и, падая с высоты, обдаёт скалы густой пеной. Ниже водопада образовался тихий водоём. Я подошёл к краю скалы и выглянул из-за неё. Качи и Чирва стояли в воде и, запуская морды, старались что-то схватить; третья собака — Залёт — сидела на берегу и следила за ними. И каждый раз, как только одна из собак вытаскивала морду из воды, Залёт настораживался, ожидая, не появится ли пойманная рыба. Вдруг Качи внезапно сделал прыжок, завозился в воде и, приподнимая высоко передние лапы, выволок на каменистый берег большую кету. Залёт бросился к нему, сбил его с ног и тут же торопливо стал расправляться с добычей. А Качи отряхнулся и, слизав с морды рыбью чешую, неохотно зашёл обратно в воду. В это время Чирва, пятясь задом, тащила за хвост к берегу большую рыбу. Меня эта «рыбалка» заинтересовала, и я спустился к водоёму.
Если бы не предупреждение эвенка Демида, никогда бы мне не узнать в вытащенной рыбе кету, серебристую красавицу больших морей. Её круглый жирный корпус был тонким и почти бесформенным. Вся она была в ранах и имела жалкий вид.
Я стал рассматривать мелкий водоём, в котором кета покрывала почти всё дно. Часть её, удерживая равновесие, ещё плавала, но большинство проявляло слабые признаки жизни и чуть-чуть шевелилось.
Я видел, как ниже водоёма, где река переливалась между крупных камней, плавало много кеты. У некоторых были повреждены глаза, многие не имели плавников. И почти вся она была покрыта тёмнофиолетовыми пятнами. Рыба пыталась преодолеть течение, пробиться вперёд, но у неё уже не было сил, и короткие плавники плохо служили.