— Ево ум есть, только одной капли страха нет. Напрасно отпустил карягу, мясо его шибко сладко, — сказал Демид недовольным тоном.
— Если нет у неё страха, так можно её опять поймать, — оправдывался я.
— Можно-то можно; зачем два раза лови, когда один раз довольно? — отозвался Илья.
Высвободившись из рук, каряга отлетела метров на пятьдесят и снова уселась на дерево. Мы все подошли к ней. Чирва с Залётом уже облаивали её. На этот раз я сам решил испытать этот странный способ ловли каряг и убедиться в отсутствии у неё страха.
Подражая эвенкам, я взял жердь и подошёл к ели. Птица не улетела, она спокойно смотрела на меня и, переступая с ноги на ногу, топталась на сучке. Я поднёс к ней конец жерди, каряга, глубоко втянув голову, продолжала сидеть. Я накинул на неё петлю и, захлестнув ею ноги, снял с сучка.
Снова она оказалась в моих руках, но на сей раз я принёс её в лагерь. Все мы долго рассматривали странную птицу, у которой действительно не было страха. И, освобождённая вторично, она села недалеко на ветку.
— Что за край! — сказал удивлённый Прокопий Днепровский, исходивший на своём веку немало болот и тайгу. — У нас птица человека на выстрел не подпускает, а эта сама в петлю лезет. Вот и рыба — разобьётся вся, уже пропадает, а всё вверх лезет, — продолжал он, обращаясь к старику Демиду.
— Моя русски хорошо говорить не могу, скоро придёт Афанасий, он будет говорить эвенкийскую сказку — зачем кета вверх ходи, зачем каряга не боится… — ответил ему эвенк.
Старик Афанасий был из Салавлинского колхоза. Он ещё хранил в себе следы былой силы, был не по возрасту ловким и у эвенков считался лучшим рассказчиком.
Все мы с нетерпением стали ждать Афанасия, нашего проводника-эвенка из стойбища Салавли. Два дня тому назад, около реки Мунали, из нашего стада потерялись три оленя, он остался искать их и рассчитывал догнать нас не позднее сегодняшнего дня.