По отношению к этическому пониманию антихриста можно проследить два течения - мы ограничиваемся древней и преимущественно греческой патристикой. Первое восходит к св. Ипполиту, второе - к св. Иринею.
У св. Ипполита читаем: "Во всем соблазнитель сей хочет казаться подобным Сыну Божию... Снаружи явится, как ангел, волком будет внутри"[2].
Этот параллелизм ложного подражания Христу проходит через всю биографию антихриста у Ипполита, однако не получая этического содержания. Формула "агнца" остается нераскрытой, если отвлечься от псевдоипполитова позднего произведения "О свершении века".
Определение св. Кирилла Иерусалимского: "Сначала как муж разумный и образованный, он напустит на себя лицемерную умеренность и человеколюбие. Потом же будучи признан Мессией, покроет себя всеми преступлениями бесчеловечия и беззакония, так что превзойдет всех бывших до него злодеев и нечестивцев,- имея ум крутой, кровожадный, безжалостный и изменчивый"[3].
Св. Ефрем Сирин явно развивает мысль Ипполита и дает наиболее полный образ лицемерного праведника: "Он примет зрак истинного пастыря, чтобы обмануть стадо... Представится смиренным и кротким, врагом неправды, сокрушителем идолов, великим ценителем благочестия, милостивым, покровителем бедных, необычайно прекрасным, кротчайшим, ясным со в семи. И во всем этом под видом благочестия будет обманывать мир, пока не добьется царства". После воцарения своего он сбрасывает маску: "Теперь он уже не благочестив, как прежде, не покровитель бедных, а во всем суров, жесток, непостоянен, грозен, неумолим, мрачен, ужасен и отвратителен, бесчестен, горд, преступен и безрассуден"[4].
Эту линию традиции завершает Св. Иоанн Дамаскин , быть может, расходясь со св. Ефремом лишь в моменте перелома: "В начале своего царствования или, вернее, тирании он выступит в лицемерном одеянии святости. Когда же упрочится" будет преследовать церковь Божию и явит все злодейство свое"[5].
Такое понимание антихриста, как лицемера и имитатора Христа, конечно, не чуждо и Западной церкви, где оно принято и Григорием Великим7, именующим всех лицемеров членами антихриста[6].
Однако есть и другая весьма древняя традиция, которая видит в антихристе воплощение чистого, беспримесного зла. Учитель Ипполита св. Ириней Лионский ничего не знает о добродетелях антихриста. "Придет он не как царь праведного закона, в покорности Богу, а как нечестивый, неправедный и беззаконный, как отступник, злодей и человекоубийца, как разбойник, повторяющий собою отступничество диавола"[7]. Если у одних отцов антихрист подражает Христу, то у других он подражает отцу своему сатане. С большою силой идея абсолютного антихристова зла развита у Феодорита Киррского . "Никому из других людей, кого диавол научил сделаться работниками греха, он не сообщил всех идей зла. Ему же, сам всецело ему сопричастный, он открыл все мыслимые ухищрения своей злой природы... всю энергию греха"[8]. Да и св. Киприан ва ли думал о лицемерной добродетели антихриста, когда говорил его "угрозах, совращениях и лупанариях"[9]. Для позднейшей латинской легенды весьма характерно, что доминиканец Мальвенда, освятивший антихристу обширный фолиант в начале 17 века[10], мог отвести лишь одну страницу "лицемерию" (Lob. VI с. I) своего героя с единственной ссылкой из западных на папу Григория, между тем как главы о роскоши, пирах и сладострастии его разрослись в целые трактаты.
Не будем умножать цитат. Мы не пишем исследования об антихристе и его легенде. Для нашей отрицательной задачи и приведенных ссылок достаточно, чтобы сделать некоторые выводы.
1. В церкви не существует единой, общеобязательной и во всем согласной традиции об антихристе.