Эта копилка хранилась у меня. Она стояла в углу платяного шкафа. Все ребячье население нашего рабочего общежития знало о существовании глиняного бочонка с прорезью на днище. В конце недели, по субботам, он потихоньку извлекался из шкафа. Ребята собирались на пустыре в кружок. Каждый вынимал из кармана несколько монет -свой вклад, скопленный за неделю. Не считали, кто сколько дает. Монеты сыпались в бочонок. Он приятно тяжелел на ладони.
– Дай-ка я подержу, - говорил один и улыбался. - Смотри, какой он стал грузный!
– Еще недели три или четыре, - рассуждал другой, - и, пожалуй, будет довольно.
Бочонок был нашей тайной. Так, во всяком случае, нам хотелось. Правда, как-то вечером, засыпая, я сквозь сон услыхал разговор отца со старшим братом. Брат, смеясь, говорил, что мы, ребята, чудной народ, копим на что-то, стараемся. Наверное, на футбольный мяч или на что-нибудь другое.
– Давай, отец, купим им мяч, Зарабатываем достаточно!
Отец, помедлив, ответил:
– Не надо… Пусть сами. Для них, по-моему так интереснее. Помочь - другое дело. Где он там, у Григория, бочонок этот запрятан? Дай-ка его сюда…
Настал день, когда мы разбили наш бочонок. Было это в апреле. Двадцать с лишним лет прошло с тех пор, а я помню этот солнечный веселый день так отчетливо, словно это было вчера.
Рано утром мы собрались на пустыре. «Ну, Гриша, действуй!» - сказали ребята. Нахмурив лоб, покраснев от сознания важности минуты, я стукнул бочонок о камень…
Что было дальше? На время прерву рассказ о копилке. Мне хочется сначала вспомнить время, в которое все это происходило.