– Добрейшей души человек, - уверял я. - Какая строгость! Увидите, все пойдет отлично!…
В первые дни работы у нас новый тренер вел себя спокойно и тихо. Следил за нашими тренировками, смотрел на игру, подолгу разговаривал с каждым о вещах, казалось, незначительных, случайных. Мы понимали, тренер присматривается, старается разобраться, понять, с кем придется работать, каков тон, принятый в коллективе, что хорошо, что плохо, чем каждый из нас отличается не только на поле, но и, пожалуй, главное, за пределами стадиона.
Присматриваясь, тренер давал советы, принимал участие в обсуждении предстоящей или прошедшей игры, стараясь при этом, чтобы каждый игрок высказал свое мнение.
– Ну, вот видите, - сказал я однажды товарищам, - как я говорил, так и вышло: покладистый, отличный человек наш новый тренер. Не правда ли?
Однако очень скоро понятие покладистый нам пришлось решительно пересмотреть. Что скрывать, мы считали, что в основном в команде все в порядке, Играем неплохо, есть хорошие мастера, тренируемся как будто тоже достаточно, особенно молодежь, - ей тренировки в первую очередь необходимы. Живем дружно, никаких, так сказать, острых углов не наблюдается. Чего же еще? Как будто больше ничего для полного благополучия и не надо.
Однако прошло совсем немного времени и новый тренер сказал свое слово. Памятно мне, как, впрочем, и всем нам, армейцам того времени, это слово нового тренера.
Борис Андреевич подверг резкой критике игру и некоторые обычаи нашей команды после товарищеской встречи с футболистами общества «Крылья Советов». Встречу эту мы бессовестно проиграли, несмотря на бесспорное преимущество в подготовке.
Что ж делать? Не сложилась игра… Опечаленные, конечно, но без большого беспокойства, собрались мы на следующий день на традиционный разбор встречи. Поражение всегда неприятно, но игра ведь была товарищеская, не календарная. На этот раз тренер не стал нас долго слушать. Он больше говорил сам, и, надо сказать, мы никак не ожидали услышать от нашего покладистого Бориса Андреевича такой колючей, разящей критики.
Он начал с того, что высказал свое мнение о нашей дисциплине на тренировках. Нечего греха таить, бытовали у нас в команде такие взгляды, что упорная тренировка нужна тем, кто играет похуже, а если ты мастер, да к тому же еще и «талант», можно тренироваться несколько послабее, облегченно. Работать над собой, над поддержанием своей спортивной формы, конечно, нужно. Но все же не так, как, скажем, игроку не слишком талантливому.
Новый тренер самым решительным образом поставил перед командой вопрос о необходимости немедленного искоренения подобных глубоко порочных взглядов.