С секунду беглецы молчали, так как этот окрик, эта близость неизвестных людей застала их совершенно врасплох. Наконец, Рауль, опасаясь, что чужая лодка подъедет к самому их борту, откликнулся в ответ на итальянском местном наречии.
Клинч — так как это он возвращался на «Прозерпину» из Неаполя и намеренно держался берега, выслеживая люгер, — проворчал что-то по поводу затруднений с этими иностранными языками, а затем, как умел, заговорил по-итальянски.
— Вы с Капри? — спросил он.
— Нет, мы из Санта-Агаты; везем винные ягоды в Неаполь, — отвечал Рауль.
— Из Санта-Агаты? А, это деревушка на горе. Я в ней ночевал у Марии Джунтотарди.
— Кто это может быть? — прошептала Джита. — Тетя не знакома ни с какими иностранцами.
— Судя по его выговору, он англичанин, — отвечал Рауль. — Надеюсь, что он у нас не спросит винных ягод себе на ужин.
Между тем Клинч продолжал:
— Не попался ли вам тут где-нибудь люгер с французской оснасткой и французским экипажем?
— Как же, синьор, мы видели, как он направился к северу, в Гэтский залив, перед самым солнечным закатом.