— Вы, конечно, ничего не упустите из виду такого, что могло бы нам помочь, Итуэль? — говорил ему между прочим Рауль.
— Я? Ведь я помню, что иду на борьбу уже с веревкой на шее — они не забудут мне ничего из моего прошлого, эти дьяволы!
— Прощайте, мой друг; помните о наших двух республиках.
Рауль пожал руку американцу и воротился к своему ялику. Островок с развалинами находился недалеко, но надо было подъехать к нему в обход. На одном из поворотов Рауль неожиданно столкнулся с лодкой и невольно вздрогнул; но страх оказался напрасным, так как в лодке сидели только старик Джунтотарди и его племянница. Джита сидела с поникшей головой и, казалось, плакала. Рауль был крайне удивлен такой неожиданностью и, говоря откровенно, предпочел бы прибытие этих посетителей в другое время.
— Что это значит, Джита? — воскликнул он. — Видите, там англичане, сейчас начнется атака, а вы здесь!
— Мы сначала не заметили их, а когда увидели, то уже не захотели вернуться. Я первая в Санта-Агате увидела несчастье с вашим люгером и упросила дядю проводить меня сюда.
— Почему, Джита, ваши убеждения изменились? Вы согласны стать моей женой? Мое несчастье пробудило в вас дремавшую женщину — да?
— Не совсем так, Рауль; но я не могу оставить вас в таком большом несчастьи. У нас есть друзья там, наверху, они вас спрячут до первой возможности уехать во Францию. Пойдемте к ним, мы вас проводим — вас и американца.
— Как! Вы хотите, чтобы я бросил моих храбрых товарищей в такую минуту? Никогда я не сделаю такой низости, Джита, даже если вы мне в награду обещаете вашу руку.
— Вы не в таком положении, как они, над вами тяготеет смертный приговор, и если вы теперь попадете к ним в руки, вас ничто не спасет.