Все это время вице-губернатор старался уяснить себе характер этого незнакомца и припоминал особенности его родины. Весьма естественно, что он принял Больта за англичанина, и его недоверие к люгеру на время снова стушевалось. Подобно большинству итальянцев своего времени, он считал чем-то в роде дикарей всех жителей севера, и уж, конечно, не Итуэлю с его грубыми манерами было изменить такое мнение.
— Вы генуэзец? — спросил вице-губернатор Филиппо авторитетным тоном.
— Как же, синьор, к вашим услугам, хотя я и нахожусь в настоящее время на чужеземной службе.
— На чьей именно, мой друг? Говорите! Я блюститель порядка на этом острове и по своей должности обязан сделать вам этот вопрос.
— Это сейчас видно, ваше сиятельство, — отвечал Филиппо, вставая и почтительно ему кланяясь. — Я нахожусь на службе у английского короля.
Он твердо произнес свой ответ, но невольно опустил глаза под проницательным взглядом вице-губернатора.
— А ваш товарищ не говорит по-итальянски? Он англичанин?
— Нет, синьор, он американец, и Англию совсем не любит, насколько я его знаю.
— Американец! — воскликнул Баррофальди.
— Американец! — повторил за ним Вито-Вити.