Роллер внимательно всмотрелся в совершенно неподвижного Итуэля, даже обошел его кругом и вдруг хлопнул по плечу:
— Ты-таки вернулся, товарищ! — воскликнул он. — Добро пожаловать! Надеюсь, что тебе теперь здесь будет не хуже прежнего. Это Больт, капитан, наш матрос, бежавший с нашего судна, когда мы в последний раз были в Англии. Его тогда поймали и посадили на плашкот, откуда он опять бежал с двумя или тремя французскими пленниками, стащив одну из казенных лодок, как мы слышали. Неужели вы этого не помните, мистер Гриффин? Еще он вздумал выдавать себя за американца.
Итуэлю теперь ничего не оставалось, как покориться судьбе. Лицо капитана Куфа омрачилось: по своему положению он не мог снисходительно относиться к дезертирам, а в настоящем случае дурное настроение его усиливалось тайным голосом совести, нашептывавшем ему, что не совсем-то справедливо было силою вербовать иностранцев, заставляя их против желания служить Англии. Но именно такое фальшивое положение и заставляло его удваивать строгость к дезертирам.
— Вы слышали, что говорит мистер Роллер, — обратился к Итуэлю капитан. — Я теперь совершенно ясно припоминаю вас.
— Будь вы на моем месте, капитан Куф, вы бы также бежали.
— Молчите! Лейтенант, распорядитесь заковать в кандалы этого человека! Завтра мы разберем его дело.
Когда все было исполнено, и Итуэля в цепях отдали под стражу, капитан простился со своими гостями, отпустил лейтенанта и удалился в свой кабинет, чтобы приготовить рапорт адмиралу обо всем случившемся. Больше часу употребил он на изготовление этого извещения и наконец остался доволен последней редакцией. Он излагал адмиралу обстоятельства поимки Рауля Ивара, а также Итуэля, и в заключение настоятельно просил о присылке ему в помощь еще одного судна в виду слишком большой подвижности «Блуждающей Искры», делающейся при незначительном ветре совершенно неуловимой для такого огромного фрегата, как «Прозерпина».
Окончив письмо, капитан положил его в конверт, запечатал и пошел на палубу. Было девять часов вечера, и Винчестер стоял около борта. Матросы на вахте по большей части задремали в разных положениях; все вокруг было тихо, легкий ветерок едва заметно напоминал о своем присутствии, вода спала неподвижно, луна серебрила ее поверхность. Вершина Везувия[30] окуталась дымкой, из-за которой по временам сверкало пламя; Капри виднелся в тумане в нескольких милях.
По распоряжению Куфа, все мгновенно пришло в движение. На воду спущена была лодка, появился Роллер в плаще, чтобы уберечься от ночного холода, и Куф дал ему свои инструкции. Роллер уехал.
Через полчаса его лодка совершенно скрылась из виду, а Куф еще с добрый час прохаживался со своим первым лейтенантом по палубе; затем, убедившись в том, что ночь не предвещала ничего дурного, он спустился в свою каюту.