Но они продолжали итти. Росвель слышал еще раз крик, но объяснить причину этого крика было довольно трудно. Казалось, что он шел не оттуда, где находился корабль.
— Этот крик, — сказал Стимсон, — совершенно не со стороны моря. Я так уверен в этом, что советую переменить немного дорогу и посмотреть, не находится ли в опасности идущий к нам виньярдец?
Росвель согласился, потому что думал то же самое, хотя он и не предполагал, чтобы для исполнения какого-либо поручения при подобных обстоятельствах выбрали негра.
— Я думаю, — сказал он, — что капитан Дагге скорее пришел бы сам или поручил бы это кому-нибудь из своих офицеров, вместо того, чтобы посылать негра на такой мороз.
— Мы еще не уверены, сударь, что именно негр. Страдание извлекает одинаковые звуки из горла и белого и негра. Подойдемте к горам, сударь! Я вижу, там что-то чернеет на снегу.
Росвель заметил тот же предмет, и смельчаки ближе подошли к этому месту.
— Ты прав, Стимсон! — сказал Гарнер. — Это повар! Бедняжка дошел до половины дороги между кораблем и домом.
— Он еще жив, сударь! Последний крик был минут десять назад. Помогите мне повернуть его, и мы нальем ему в горло водки. Это оживит его.
Росвель исполнил желание Стимсона, потом выстрелил из пистолета, чтобы уведомить людей, оставшихся в доме. Негр еще не умер, но находился в таком состоянии, что достаточно было нескольких минут для его смерти. Растирание, произведенное Росвелем и Стимсоном, возымело свое действие. Глоток водки, наверное, спас бедного малого. Пока помогали, Гарнер нашел возле него кусок мерзлой сырой свинины. По этой находке моряки поняли, что у экипажа разбитой шхуны не было огня.
Они были так заняты попечениями о бедном поваре, что люди из экипажа пришли, казалось, гораздо скорее, чем это можно было ожидать. Они были приведены Газаром и принесли фонарь, над которым был укреплен глиняный сосуд с кофе. Теплое питье произвело прекрасное действие на негра. После одного или двух глотков негр начал оживать.