— Зачем же бросать? Оставьте здесь одного или двух человек из вашего экипажа, чтобы стеречь его, и после своего возвращения пошлите за ним корабль. Оставьте меня здесь, Гарнер, я готов остаться!
Росвель несколько раз разговаривал с Дагге, не скрывая от него его положения. Дагге, наконец, сознал и сам близость угрожающей ему смерти.
Два или три раза возвращался холод. В конце третьей недели порыв южного ветра принес снег и лед. Буря началась утром, до восхода солнца. Дни тогда были уже длинными. Все пространство, находившееся вокруг дома, было завалено кучами снега. Вся работа была брошена. Опасались, что эта буря может довести до печальной необходимости сжечь еще часть почти уже конченной шхуны, чтобы не умереть от холода.
Испробовали все: зажгли большое число ламп, свет которых напоминал огромные факелы из старого полотна и жира морских слонов.
Дагге умер. Перед смертью он был откровенен с Росвелем.
— Да, я слишком любил деньги! — сказал он Росвелю. — Для нас обоих было бы лучше довольствоваться малым, которое мы имели; теперь мы должны лишиться всего.
Глава XXV
— Я не вижу никакой перемены, господин Газар, — сказал Росвель, — холод только усиливается.
Посоветовались и решили, что, поужинав, лягут, закрывшись шкурами и одеялами. Таким образом провели тридцать шесть часов, сохраняя животную теплоту и противясь холоду.
Гарнер не знал, сколько он спал в этот раз. Когда он проснулся, то увидел зажженный в доме факел и услыхал, что кто-то ворочается в чулане. Тогда его мысли перенеслись на него самого и на состояние его тела. Желая потереть ногу ладонью, он нашел, что она почти не чувствительна.