— Увидим, увидим! Итак, Джой, ты был свидетелем, когда Пратт писал эту бумагу или, скорее, свое завещание?
— Да, я был свидетелем.
Росвель два раза прочел акт, потом передал его в руки Марии. Молодая девушка прочла его в свою очередь.
— Ах, Росвель! — сказала она тихо. — Не читайте его теперь.
— Отчего же не прочесть его теперь? — сказала вдова Мартин. — Мне кажется, что теперь-то и время его читать. Если я лишена наследства, то хочу знать это.
— Читайте завещание, капитан Гарнер! — сказал решительным тоном Иов Пратт. — Желательно было бы знать, кто назначен исполнителем? Друзья, не замолчите ли вы на минуту?
— «Я, Пратт, из города Сютгольда, графства Сюффолькского, штата Нью-Йорк, объявляю, будучи слаб телом, но в здравом уме, что это есть мое завещание, — среди мертвой тишины читал Росвель. — Я оставляю моей племяннице Марии Пратт, единственной дочери моего покойного брата Израиля Пратта, все мое имение, какое бы оно ни было и в чем бы оно ни заключалось, в вечное и потомственное ее владение.
Я позволяю моему брату, Иову Пратту, выбрать лошадь из всех моих лошадей, которые после меня останутся, в награду за несчастье, случившееся с его лошадью, когда я ею пользовался.
Я оставляю моей сестре Джени Томас большое зеркало, висящее в моей спальне на восточной стороне дома, которое некогда принадлежало нашей матушке.
Я оставляю вдове Катерине Мартин, моей двоюродной сестре, большую подушку, находящуюся в означенной восточной комнате, подушку, которой она так много удивлялась.