Мария не подозревала того, что привычка, скупость и надежда на то, что молодая девушка может вступить в выгодный брак, который когда-нибудь позволит возвратить расходы, заставила Пратта затраченные на ее воспитание, содержание или удовольствие деньги вносить в расходную книгу, которую он вел с особенной точностью. Родственное чувство было ему совершенно чуждо.
К тому времени, с которого начинается эта повесть, тайный счет дяди, приготовленный для его «обожаемой» племянницы, достиг тысячи долларов, фактически израсходованных им на воспитание, содержание и квартиру воспитанницы. Пратт был подло и гнусно скуп, но он был точен: в счете не било ни одной лишней копейки.
Глава II
В воскресенье Пратт отправился, как обыкновенно, в молельню своего прихода, но вместо того, чтобы оставаться там и выслушать проповедь, которую говорят после полудня, сел в тележку и воротился домой.
Довольно красивый двухэтажный дом был выстроен, по обычаям графства Сюффолк, из дерева, на краю луга и обширного плодового сада, в котором тянулись четыре ряда прекрасного орешника.
Мария стояла на крыльце и, казалось, ждала своего дядю с нетерпением. Пратт передал вожжи негру, который уже не был невольником, но согласился работать за половинное вознаграждение.
— Ну, — сказал Пратт, подходя к своей племяннице, — каково ему теперь?
— Дядюшка, я считаю невозможным, чтобы он выздоровел, и прошу вас послать в порт за доктором Сэджем.
Мария хотела сказать: «к Саг-Гарбурскому порту», в котором жил названный ею и пользовавшийся заслуженной известностью доктор.
Несколько недель назад судно, которое, без сомнения, плыло в Нью-Йорк, высадило на Ойстер-Пондский берег старого и страдающего неизлечимой болезнью матроса.