В то время, как обе шхуны шли на расстоянии кабельтова, Газар приметил внезапное и необыкновенное волнение на палубе «Морского Льва» из Виньярда.
— Смерч! — закричал Газар Стимсону.
— А сверх того и кит! — вскричал в ответ Стимсон.
Это было так. Находившиеся в каютах выбежали на палубу, а бывшие на мачтах спустились с быстротою молнии. Капитан Гарнер выскочил из своей каюты и в одну минуту был в китоловной шлюпке.
Хотя ни одна из шхун не была совершенно оснащена, как китоловное судно, однако, обе были снабжены пиками и гарпунами[22].
Четыре шлюпки, по две с каждой шхуны, одновременно отошли от судов. Дагге стоял на руле одной, а Росвель — на руле другой.
Скоро шлюпки обоих капитанов находились рядом и так близко, что можно было говорить. На всех лицах можно было заметить стремление победить. Эта была борьба «на смерть», и ни на одном лице не было видно ни малейшей улыбки. Лица всех были важны, решительны; руки гребцов усиленно налегали на весла. Матросы гребли превосходно, привыкнув к употреблению в море длинных весел, и через десять минут уже находились в миле от обеих шхун.
— Как устроить, Гарнер? — кричал капитан виньярдцев. — Будем ли работать сообща, или каждая шхуна займется для себя?
Это было сказано дружеским тоном, но с большою хитростью.
— Я думаю, — отвечал Росвель Гарнер, — что будет лучше, если каждый корабль станет работать для своих арматоров.